"26 января 1904 года мореходная канонерская лодка "Кореец" отправилась с бумагами от нашего посланника в Порт-Артур, но встреченная японская эскадра тремя выпущенными минами с миноносцев заставила лодку вернуться обратно. Лодка стала на якорь около крейсера, а часть японской эскадры с транспортами вошли на рейд для своза войск на берег. Не зная, начались ли военные действия, я отправился на английский крейсер "Тэлбот" условиться с командиром относительно дальнейших распоряжений. Командир крейсера как старший из командиров, съездив на японское судно (японский адмирал вернулся за остров Иодолми, не приходя на рейд), заставил японского командира поручиться за свои суда в том, что они не сделают нападения на рейде, от себя дав такое же уверение за суда всех наций, и объявил, что сам будет стрелять в того, кто первый сделает нападение. Ночь прошла спокойно, хотя на всех судах ожидали ночной атаки, не доверяя словам японцев.

27 января утром в 7 часов 30 минут командиры иностранных судов: английского крейсера "Тэлбот", французского "Паскаль", итальянского "Эльба" и американского "Виксбург" получили извещение (с указанием времени сдачи уведомления) от японского адмирала, что война объявлена и что адмирал предложил русским судам уйти с рейда до 12 часов дня, в противном случае они будут атакованы всей эскадрой на рейде после 4 часов дня, причем предложено иностранным судам уйти с рейда на это время для их безопасности. Это сведение было доставлено мне командиром французского крейсера "Паскаль", с которым я отправился на заседание командиров. Во время заседания командиров на крейсере "Тэлбот" мною было получено письмо (в 9 часов 30 минут утра) через русского консула от японского адмирала, извещающее о начале военных действий, с предложением уйти с рейда до 12 часов дня. Командиры решили, что, если я останусь на рейде, они уйдут, оставив меня с "Корейцем" и пароходом "Сунгари". Вместе с сим решили послать адмиралу протест против производства нападения на нейтральном рейде.

Вернувшись на крейсер, я собрал офицеров и объявил о начале военных действий, причем было решено прорываться, а в случае неудачи взорвать крейсер; для чего впоследствии приготовили в минном погребе запальный патрон со шнуром Бикфорда. Производство взрыва поручил ревизору мичману Черниловскому-Сокол.

Мотивы были следующие: 1) Бой на рейде не представлял удобства ввиду невозможности свободного маневрирования за неимением места. 2) Исполняя требование адмирала, имелась слабая надежда на то, что японцы выпустят из шхер и дадут сражение в море; последнее было предпочтительнее, так как в шхерах приходится идти известным курсом и, следовательно, подставляя борт в невыгодное положение, нельзя использовать все средства защиты.

Затем была собрана команда, объявлено ей о войне и даны всем соответствующие инструкции.

В 11 часов 20 минут крейсер снялся с якоря с лодкой "Кореец", вступившей в кильватер на расстоянии полутора кабельтова. На иностранных судах были выстроены во фронт команды и офицеры, на итальянском крейсере музыка играла русский гимн, при нашем проходе кричали "ура". Японская эскадра в числе шести судов (сведения о численности и названии судов были получены после боя с английского крейсера) - "Асама", "Нанива", "Такачихо", "Чиода", "Акаси", "Нийтака" и 8 миноносцев - под общей командой контр-адмирала Уриу расположилась в строе пеленга от острова Риху. Миноносцы держались за своими судами.

В 11 часов 45 минут с крейсера "Асама" был сделан первый выстрел из 8-дюймового орудия, вслед за которым вся эскадра открыла огонь. Впоследствии японцы уверяли, что адмирал сделал сигналом предложение о сдаче, на которое командир русского судна ответил пренебрежением, не подняв никакого сигнала. Действительно, мною был виден сигнал, но я не нашел нужным отвечать на него, раз уже решил идти в бой. После чего, произведя пристрелку, открыли огонь по "Асама" с расстояния 45 кабельтов. Один из первых снарядов японцев, попав в крейсер, разрушил верхний мостик, произведя пожар в штурманской рубке, и перебил фок-ванты, причем были убиты далъномерный офицер мичман граф Нирод и все дальномерщики станции №1 (no окончании боя найдена одна рука графа Нирода, державшая дальномер). После этого выстрела снаряды начали попадать в крейсер чаще, причем недолетавшие снаряды осыпали осколками и разрушали надстройки и шлюпки. Последующими выстрелами было подбито 6-дюймовое орудие №3; вся прислуга орудия и подачи убита или ранена и тяжело ранен плутонговый командир мичман Губонин, продолжавший командование плутонгом и отказавшийся идти на перевязку до тех пор, пока, обессилев, не упал. Непрерывно следовавшими снарядами был произведен пожар на шханцах, который был потушен старанием ревизора мичмана Черниловского-Сокол, у которого осколками было изорвано бывшее на нем платье. Подбиты 6-дюймовые орудия - XII и IX; 75-мм - №21; 47-мм - №27 и 28. Почти снесен боевой грот-марс, уничтожена дальномерная станция №2, подбиты орудия №31 и №32, а также был произведен пожар в рундуках и в броневой палубе, вскоре потушенный. При проходе траверза острова Иодолми одним из снарядов была перебита труба, в которой проходят все рулевые приводы, и одновременно с этим осколками другого снаряда, залетевшими в боевую рубку, был контужен в голову командир крейсера, убиты наповал стоявшие по обеим сторонам его горнист и барабанщик, ранен в спину вблизи стоявший рулевой старшина (не заявивший о своей ране и остававшийся все сражение на своем посту); одновременно ранен в руку ординарец командира. Управление было немедленно перенесено в румпельное отделение на ручной штурвал. При громе выстрелов приказания в румпельное отделение были плохо слышны, и приходилось управляться преимущественно машинами, несмотря на это крейсер все же плохо слушался.

В 1 час дня, став на якорь близ крейсера "Тэлбот", приступили к осмотру и исправлению повреждений, а также подвели второй пластырь; одновременно с этим оставшаяся команда была разведена по орудиям в ожидании нападения неприятельской эскадры в 4 часа на рейде. По осмотре крейсера, кроме перечисленных повреждений, оказались еще следующие: все 47-мм орудия не годны к стрельбе, еще пять 6-дюймовых орудий получили различные повреждения и семь 75-мм орудий повреждены в накатниках и компрессорах. Разрушено верхнее колено третьей дымовой трубы, обращены в сито все вентиляторы и шлюпки; пробита верхняя палуба в нескольких местах; разрушено командирское помещение, поврежден фор-марс и еще найдены четыре подводные пробоины различной величины, а также много еще других повреждений. Несмотря на то, что все иностранные суда были готовы к уходу, они все немедленно прислали шлюпки с врачами и санитарами, которые приступили к перевязке раненых.

Убедившись после осмотра крейсера в полной невозможности вступить в бой и не желая дать неприятелю возможность одержать победу над полуразрушенным крейсером, общим собранием офицеров решили потопить крейсер, свезя раненых и оставшуюся команду на иностранные суда, на что последние изъявили полное согласие вследствие моей просьбы. Перевозка раненых и команды с крейсера производилась на гребных судах иностранных крейсеров. Командир французского крейсера "Паскаль" капитан 2 ранга В. Сенес, прибыв на крейсер, лично много содействовал при перевозке раненых и команды.

В продолжение часового боя были: контужен в голову командир крейсера; ранены 3 офицера (тяжело мичман Губонин, легко мичманы Лабода и Балк) и нижних чинов серьезно - 70 и многие получили мелкие раны от осколков рвавшихся литидных снарядов; убиты мичман граф Нирод и нижних чинов - 38.

Когда команда покинула крейсер, старший и трюмный механики совместно с хозяевами отсеков открыли клапана и кингстоны и отвалили от крейсера. Пришлось остановиться на потоплении крейсера вследствие заявлений иностранных командиров не взрывать крейсер в виду крайней опасности для них и, тем более что крейсер уже начал погружаться в воду. Командир со старшим боцманом, удостоверившись еще раз, что никого на судне не осталось, последним покинул крейсер в 3 часа 40 минут, сев на французский катер, который ожидал его у трапа вместе с командиром крейсера "Паскаль". Крейсер, постепенно наполняясь водой и продолжая крениться на левый борт, в 6 часов 10 минут дня погрузился в воду. Распределение числа раненых и команды было сделано по взаимному согласию командиров трех судов: французского крейсера "Паскаль", английского крейсера "Тэлбот" и итальянского крейсера "Эльба". Американский авизо "Виксбург", хотя и прислал своего доктора для перевязки, но принять людей с тонущего крейсера отказался за неимением разрешения от своего министра. Ввиду того что перевозка раненых заняла очень много времени, с перевозкой остальной команды пришлось слишком спешить вследствие заявления командиров окончить погрузку около 4 часов. Были взяты судовые документы, и команда отправлена с малыми чемоданами; офицеры же, занятые отправкой раненых и исполнением своих обязанностей, не успели захватить ничего из своих вещей.

Итальянские офицеры, наблюдавшие за ходом сражения, и английский паровой катер, возвращавшийся от японской эскадры, утверждают, что на крейсере "Асама" был виден большой пожар и сбит кормовой мостик; на двухтрубном крейсере между труб был виден взрыв, а также потоплен один миноносец, что впоследствии подтвердилось. По слухам, японцы свезли в бухту А-сан 30 убитых и много раненых.

Японский посланник на основании инструкции, полученной от своего правительства, уведомил французского посланника, что японское правительство удовлетворяется тем, чтобы офицеры и команда судов были отправлены в Шанхай с обязательством не выезжать севернее Шанхая и не принимать участие в военных действиях. Между тем, день спустя французское правительство уведомило своего представителя непосредственно, что команда, находящаяся на "Паскале", должна быть немедленно отправлена в Сайгон. Английское же правительство решило отправить в Сингапур или Коломбо. Что же касается людей, находящихся на крейсере "Эльба", то ко времени ухода "Паскаля" из Чемульпо никакого решения еще получено не было.

Крейсер "Паскаль" 3 февраля ушел со мною, тремя офицерами и тремя чиновниками крейсера "Варяг", с частью команды крейсера, всею командою лодки "Кореец", охранною командою (броненосца "Севастополь") и казаками охраны миссии.

Ходатайство о награждении офицеров и команды за их беззаветную храбрость и доблестное исполнение долга представляю особо. По сведениям, полученным в Шанхае, японцы понесли большие потери в людях и имели аварии на судах, особенно пострадал крейсер "Асама", который ушел в док. Также пострадал крейсер "Такачихо", получивший пробоину; крейсер взял 200 раненых и пошел в Сасебо, но дорогой лопнул пластырь и не выдержали переборки, так что крейсер "Такачихо" затонул в море. Миноносец затонул во время боя.

Донося о вышеизложенном, считаю долгом доложить, что суда вверенного мне отряда с достоинством поддержали честь Российского флага, исчерпали все средства к прорыву, не дали возможности японцам одержать победу, нанесли много убытков неприятелю и спасли оставшуюся команду.